Рон Курц

 

Семинар на острове Лонг-Айленд

Copyright (c) 2002 Ron Kurtz Trainings, Inc.
http://www.ronkurtz.com/
Copyright (c) 2002 Д. А. Ивахненко, русский перевод.
http://awake.kiev.ua/hakomi/
Все права сохранены


(Вступительное слово Грега)

Рон: У меня есть друг по имени Карвер Мид, который сорок лет преподавал в Калифорнийском Техническом. Он часто говорит своим студентам: "Легко задумать сложную идею, но невероятно трудно задумать простую идею. Часто это значит мыслить о чем-то по-новому, не так, как об этом думают все остальные".

Я затратил много времени на то, чтобы упростить мои идеи по поводу терапии. Так что сегодня я хотел бы рассказать вам среди прочего об "Упрощенном Хакоми". У нас в запасе всего около десяти часов, и за это время я хотел бы донести до вас дух и логику всего метода. Это большая задача, но я думаю, она нам по плечу. Я начну с цитаты из книги человека по имени Родольфо Ллинас. Книга называется "i вихря: от нейрона до "Я"". Вот что он пишет: "Примите во внимание, что состояние бодрствования - это состояние, подобное сну (в том же смысле, что сон - это состояние, подобное бодрствованию), направляемое и формируемое органами чувств, в то время как в обычном сне органы чувств вообще Подпись: не задействованы... Мозг - это имитатор реальности... Независимо от того, утешает это нас или беспокоит, факт в том, что мы по сути сновидящие машины, строящие виртуальные модели реального мира. Наверное, это всё, что нам по силам при всего лишь семистах граммах массы и "блёклой" потребляемой мощности в 14 ватт.

Мы - машины виртуальной реальности. Я приведу вам пример: человек сидит в своей комнате и смотрит телевизор. Раздается стук в дверь, и он, ни секунды не задумываясь, говорит: "Войдите!" Он не думает: "Это стук. Значит, перед дверью стоит человек, и по сути дела спрашивает: "Можно войти?"". Он не раздумывает так, и возможно, вообще никак. Он смотрит телевизор и его внимание сосредоточено на этом. Он просто говорит: "Войдите!" Так где же находилось это знание о том, что кто-то стоит за дверью и хочет войти? Как он узнал это по стуку? Это часть его виртуальной реальности. Он установил для себя сохраняемый в уме виртуальный образ того, где он находится в своем мире, и что в нем происходит, в том числе того, что там есть дверь, и стук означает, что кто-то хочет войти. Ну а что было бы, если бы он хранил в своей виртуальной реальности, что он в доме один и все двери на улицу закрыты? Тогда он, возможно, начал бы думать. Возможно, он отвлекся бы от телевизора и сказал: "Это что же такое?". Возможно, ему пришлось бы пересмотреть свои представления. И вот моя собственная цитата, которую я записал сегодня утром: "Меня как психотерапевта интересует не столько то, что видишь с закрытыми глазами, сколько то, о чем знаешь с закрытыми глазами (и вниманием, направленным на что-то другое)".

Меня интересует то, какую виртуальную реальность вы носите с собой. И где вы её заполучили. Я высматриваю её признаки. Я высматриваю признаки виртуальных реальностей людей. Я сейчас буду называть их убеждениями, продолжая говорить о виртуальных реальностях. Это не просто идеи, выраженные в словах; это убеждения, и некоторые из них ранние и глубокие, то есть всёохватывающие, влияющие на всё. Некоторые из них настолько ранние и глубокие, что не подвергаются сомнению. (В некоторых случаях их вообще невозможно оспорить, не внеся их сначала в сознание с Подпись: глубинные убеждения и виртуальные реальностипомощью психотерапии или медитации). А некоторые не такие уж глубокие, например, ваши убеждения о планировке этого дома, о том, где здесь кухня, входная дверь и т. д. Некоторые очень глубокие, например о том, какие взаимоотношения возможны, каков мир, и в особенности кто вы в этом мире. Именно это означает слово "Хакоми" на языке индейцев Хопи: "Кто ты". Это те убеждения, которые вы "впитали с молоком матери". И мы сейчас говорим, конечно, не об "идеях, выраженных в словах". Мы говорим об идеях, встроенных в физиологию, в рост мозга, в эмоциональные привычки, уровни мышечного напряжения, стереотипы поз и движений, разнообразные ожидания, предрасположенности, отношения, и представления о том, что возможно. Таковы структурные составляющие стилей привязанности и того, что мы обычно называем характером.

Когда я с клиентом, я ищу внешние, заметные признаки этих вещей. Эти признаки проявляются в образе бытия и действий клиента. Самые глубокие убеждения выражаются не столько в том, о чем клиент говорит, сколько в его поведении. И не в одной какой-то манере, а в общем стиле поведения клиента. В том, как он говорит, в его жестах, позе, в том, как и когда он к себе прикасается, куда направлены его глаза, когда он говорит, в его темпе, в его осознании меня и самого себя. Все эти вещи говорят мне о его глубинных убеждениях.

Я отвлекусь на минутку, чтобы четче прояснить то, чем я занимаюсь. Я хочу вам рассказать о стратегии и тактике. Все те поведенческие признаки, о которых я говорю, - это тактика на службе стратегии. Стратегия может состоять в том, чтобы защищать себя, Подпись: тактика и
 стратегия
или быть любимым, или доказать что-то насчет себя. Каждой стратегии могут служить разные тактики. Например, один человек может заниматься поиском любви, постоянно заботясь о других, а кто-то другой может искать любви, становясь известным или могущественным. Некоторые могут искать защиты, становясь отчужденными, а другие - становясь обманчивыми. Так что когда мы распознаем признаки виртуальных реальностей, мы распознаем тактику. Мы хотим узнать именно о стратегии, но наблюдаем как раз тактику.

Разрешите мне привести вам один часто встречающийся пример. Есть люди с неистребимой привычкой смотреть на тебя со слегка наклоненной и повёрнутой в сторону головой. Они не смотрят прямо на тебя. Если клиент почти всегда так делает, если он никогда не глядит под прямым углом, то, как вы, конечно, знаете, это признак сомнения, признак того, что человек не полностью принимает то, что вы говорите, как правду. Тактика здесь состоит в том, чтобы сомневаться. Она почти всегда стоит на службе защиты человека от веры во что-то, в итоге приводящее к эмоциональной боли. Стратегия здесь - стараться, чтобы тебе не нанесли эмоциональной травмы. Я наблюдал её по меньшей мере сотню раз. Эта стратегия обычно бессознательна.

Идея здесь в том, что людям нельзя доверять свои чувства. Действительно, есть люди, которым нельзя доверять. Но есть некоторые люди, которым доверять можно. (Доверьтесь мне в этом). Если кто-то держит при себе убеждение, глубокое убеждение, которое никогда даже не оспаривается, то оно обычно даже не находится в сознании. Это просто "образ действий". Стратегия жизни в мире. Если клиент сохраняет глубинное убеждение типа: "Никому нельзя верить", то именно это меня интересует. Меня интересуют чрезмерно обобщенные, ошибочные системы убеждений. Некачественная информация о том, каков этот мир. Убеждения такого рода вызывают то, что я бы назвал "ненужным страданием". Какое-то страдание необходимо. Горе по умершему любимому человеку - это необходимо. Но страдать из-за отчужденности, потому что обладаешь убеждением в том, что никому нельзя доверять, и таким образом никогда не влюбляться, не жениться и не иметь детей, полноценной жизни ... это ненужное страдание.

Итак, вы видите, что одна из целей терапии заключается в том, чтобы внести такого рода убеждения в сознание. Я хочу помочь людям видоизменить такие убеждения, а это происходит значительно легче и быстрее, если сначала внести их в сознание. Мы называем осуществляющие это процессы "получением доступа". Психотерапия - это не простое линейное мероприятие. Поэтому мне не хотелось бы создавать впечатление, что она линейна. Но есть линейного типа цели, выполняемые шаги, достигаемые состояния. Один из шагов состоит в том, чтобы получить доступ к глубинному материалу. Однако это не первый шаг, поэтому мне придется немного вернуться назад.

Некоторые глубинные убеждения весьма распространены: я не достоин любви, я ничего ценного из себя не представляю, мир не безопасен, нужно быть жестким, чтобы выжить. В простейших формах, - формах, обусловленных эмоциональной нервной системой, - их всего горстка. Но из-за огромного разнообразия переживаний, прожитых людьми, эти формы эволюционируют во всевозможные разновидности. Для данного конкретного человека ту широкую область взаимосвязанных привычек, в которых выражаются эти убеждения, можно считать контекстом жизни этого человека. У каждого человека есть привычки, в которых выражены убеждения о том, кто он такой, каковы другие люди, что ему нужно делать насчет существования в этом мире. Все они образуют контекст жизни человека. Он не просто удерживает их как идеи. Человек буквально живет внутри них.

И есть контекст, который естественен для нашего биологического вида. Вот цитата из великолепной книги Джона Олмена "Эволюционирующий мозг": "История успеха человека опирается на два великих защитных средства от бедствий, большой мозг и расширенную семью, причем они поддерживают и повышают приспособительную ценность друг друга"[1]. Самый значимый контекст первых лет нашей жизни, который оказывает самое большое воздействие на построение наших существующих всю оставшуюся жизнь виртуальных реальностей, - это просто забота родителей о нас. Один из стилей заботы, лучший, создает так называемую "безопасную привязанность". Суть родительской заботы, при которой создается такой стиль привязанности, - это доступность, чувствительность родителей и их способность удовлетворить потребности младенца. Эволюционный успех нашего биологического вида опирается на такой вид родительской заботы, который возможен только в расширенных семьях животных с большим мозгом. В книге Олмена объясняются причины этого. Для того, чтобы вырастить большой мозг, требуется много времени, поэтому мы, люди, эволюционировали, чтобы обеспечить долгосрочную родительскую заботу, с участием мужчины и расширенной семьи. Такой контекст служит младенцу средой, в которой есть кто-то, чувствительный к твоим потребностям, заботится о тебе и обучает тебя. В идеальном случае есть несколько людей, которые любят и уделяют тебе внимание, которые поддерживают, защищают и обучают тебя. И в таком контексте младенец, а затем подросток, вырастает счастливым, здоровым человеком. Таким человеком, которого эволюция выработала для работы в этом мире. В таком контексте у младенца формируются безопасные привязанности.

В этом есть еще одна сторона, связанная со всеми теми способами, которыми мать (или кто-то, выполняющий обязанности матери) регулирует аффект младенца. Аллан Шор пишет об этом в своей книге "Регуляция аффекта". Мать помогает младенцу научиться регулировать свой аффект. Она обеспечивает такое внимание, чувствительность и т. д., благодаря которым всё быстро и легко улаживается. Она успокаивает младенца, играет с ним, кормит его, обеспечивает, чтобы ему было достаточно тепло, чтобы окружение было безопасным и спокойным, когда это нужно. Она разговаривает с ним определенным образом. У неё любящее выражение лица и определенный тон голоса (Шор называет его "материнским"). Ей очень радостно быть вместе со своим младенцем. Всё это создает виртуальную реальность младенца и подростка. Для ребёнка таким становится мир. У человека с таким образом выросшим мозгом и нервной системой больше всего шансов быть успешным. Спокойствие способствует обучению. Безопасность способствует связыванию (бондингу).[2]

Вот каков идеальный контекст. Как терапевт, я стараюсь отчасти воспроизводить его. Я стараюсь находиться в подобном состоянии ума, которое я называю "любящим присутствием". Это состояние основано на нескольких основных привычках и убеждениях, похожих на привычки и убеждения матери по отношению к своему ребёнку. Прежде всего, я нахожусь здесь для того, чтобы уделять внимание, восхищаться, защищать, помогать регулировать аффект, и обучать. Мне нужно извлечь какое-то хорошее чувство из взаимоотношений, и ответственность за это несу я. Я натренировался (и натренировал своих студентов) находить в клиенте что-то, приносящее радость, вдохновение, вызывающее доброжелательность и сострадание. Я затрачиваю на это время. Я ищу то, что мне может понравиться в этом человеке. Это прямая противоположность тому, чтобы искать то, что не в порядке, выискивать и вылавливать проблемы. И...

Я не особенно прислушиваюсь к тому, что говорит клиент. Как по мне, психотерапию нужно проводить иначе. Меня интересует реальность клиента, его виртуальная реальность. Меня интересуют ваши глубинные убеждения, а их нет в сознании. Их там просто нет! Невозможно одновременно сосредоточиваться на телепрограмме, откликаться "войдите" на стук в дверь, и осознавать все допущения и привычки, задействованные в этом отклике. Когда занят своей жизнью, то не можешь уделять внимание всем тем привычкам, допущениям и убеждениям, на которых основаны эти занятия. Можно выразить это иначе: вы воплощаете тактики, а стратегии, которым они служат, не сознательны. Эти стратегии - не то, что вы делаете, а почему вы это делаете. Глубинные убеждения - это не то, что вы думаете, а то, каким образом вы думаете. Глубинное убеждение типа: "Люди всегда бросают меня", которое само по себе не сознательно, заставляет сознательно думать что-то вроде: "Я не собираюсь сейчас заводить роман с этим человеком. Он того не стоит".

Внимательно выслушивание того, что говорит клиент, легко может привести к непроизвольному вхождению в его систему убеждений (например, клиент рассказывает о том, как плохо с ним обращалась мать, и вы начинаете злиться на эту женщину). Если вы хотите узнать, что он в действительности чувствует по отношению к своей матери, лучше прислушаться к чувству, выражаемому в его голосе, к отношению, выражаемому в его позе и жестах. То, что он говорит, может совершенно не согласовываться с тем, что он выражает невербально.

Так что я стараюсь установить в себе состояние любящего присутствия, и стараюсь донести до клиента, что буду поддерживать именно такой контекст для наших взаимоотношений. В таких рамках происходит дальнейший процесс терапии. При любящем присутствии между нами есть некое эмоциональное равенство. Я настолько же нахожусь в себе, насколько помогаю вам быть в себе. Я оставляю много пространства для того, чтобы вы находились сами с собой. Есть определенный способ того, как уделять внимание клиенту и дать ему понять, что уделяешь такой вид внимания, благодаря которому устанавливаются такие взаимоотношения, при которых терапия действенна. Это гораздо легче понять, наблюдая за моей работой. Поэтому во время этого семинара я проведу несколько показов.

Когда мы установили взаимоотношения, в которых клиент "улавливает", что он может доверять мне, и что я знаю, что происходит (при условии, что клиент доверяет мне знать и быть сострадательным), - это воодушевляет клиента воспользоваться возможностью, которой он в противном случае мог бы и не воспользоваться. Это обеспечивает контекст, в котором всплывают чувства и воспоминания, которые иначе могли бы не всплыть. Клиента часто удивляет то, что выходит на поверхность. И это хорошо! "Ух ты, я не знал, что буду об этом говорить!" Взаимоотношения, основанные на любящем присутствии, создают контекст для того, чтобы такие вещи происходили. Хорошо, и в то время, как они устанавливаются, я вдобавок делаю кое-что еще: я ищу признаки, показатели глубинных убеждений. Когда взаимоотношения в какой-то степени установлены и я заметил хороший признак, я обдумываю, что он может означать, и переключаю на него внимание клиента.[3] Меня не особенно волнует то, о чем говорит клиент, благодаря чему я могу переключить его внимание на показатель, который не имеет очевидной связи со словами клиента. Я готов прервать его. (Мне пришлось обучать моих японских студентов делать так; это очень невежливо).

Вам нужно уметь прерывать, или по крайней мере направлять разговор на показатель, когда приходит ваш черед говорить. Чтобы сделать это, не обидев, нужно переключить внимание клиента на показатель, заинтересовав клиента в нем. Если показатель вызывает удивление, если он имеет отношение к самому клиенту (а он всегда имеет), если клиент хотел бы больше узнать об этом, то он простит вам, что вы его прервали. Так что я говорю клиенту, например: "Вы знаете, вы всегда смотрите на меня, наклонив голову в сторону". На что клиент, возможно, ответит: "Неужели, вы имеете в виду так?" И клиент наклонит голову. Так что мы затратим на это несколько мгновений.

Переключив внимание клиента на показатель, следующее, что я делаю, - и в этом одно из отличий Хакоми от большинства других направлений психотерапии, - я провожу эксперимент, направленный на этот показатель.[4] Например, я могу попросить клиента с привычным наклоном головы в сторону очень медленно перевести голову в выпрямленное положение и заметить всё, что происходит, когда он это делает. Но это не так-то просто. Эти эксперименты нужно специальным образом подготавливать. Их нужно подготавливать, чтобы человек был достаточно спокоен для подлинного наблюдения результата эксперимента, "данных". Поэтому мы используем состояние ума под названием "осознанность". В осознанность входят две составляющие, уделение внимания меняющимся переживаниям и невмешательство в них. Таким образом эта работа направлена на переживание, - мы сосредоточиваемся на текущих переживаниях, в особенности на тех переживаниях, которые произошли в результате проведенных нами экспериментов. Поэтому мы просим клиента замечать, что происходит, когда мы выполняем то или иное действие, или когда клиент выполняет то или иное действие. И мы спрашиваем клиента о том, какими были его реакции. Нас интересуют результаты этих экспериментов. Нам нужны данные. Перед экспериментом мы спрашиваем разрешения. Мы просим клиента войти в состояние осознанности. И мы наблюдаем за тем, находится ли клиент в состоянии осознанности. Иногда нам приходится обучать клиента входить в состояние осознанности. Кроме того, мы можем помогать клиенту входить в состояние осознанности, говоря медленнее и смягчая голос. Это звучит немного гипнотично.

Если мы установили взаимоотношения, обнаружили хороший показатель, выбрали хороший эксперимент и отлично его провели, то этот эксперимент что-то вызовет. Возможно, мы вызовем воспоминание. Вот классический пример: одна из тренерш Хакоми подверглась половому насилию в детстве. Она имела привычку ходить с плотно сжатыми ногами. Когда мы начали работать над этим, она вообще не думала об этом насилии. Я попросил её встать на расстоянии примерно в три метра и начать идти ко мне с немного раздвинутыми ногами, Подходя ко мне, она стала переживать сильные эмоции и упала мне на руки, всхлипывая. Всплыли воспоминания об этом насилии. В её привычной походке содержалось всё это воспоминание и все эти эмоции. В данном случае эксперимент сработал. Он вызвал значимый материал, который можно было затем проработать. В итоговом результате она утешилась и стала вообще менее напряженной. Вызов переживания - это лишь один из шагов.

Нам нужно вызвать подобные вещи - воспоминания и эмоции. Сделав это, включив подобные реакции, вы вплотную подбираетесь к глубинным убеждениям. Еще один пример - медленное выпрямление головы. В какой-то момент клиент может начать чувствовать некоторый страх. Мы еще не добрались до глубинного убеждения как такового, но мы уже вызвали эмоцию, прямо вытекающую из него. Отслеживание страха в течение некоторого времени вскоре вызовет воспоминания, как правило, тех случаев, когда тебя обижали те люди, которым ты доверял. Отсюда остается лишь один небольшой шаг до убеждения: "Людям нельзя доверять". Когда клиент уже переживает эмоции и/или воспоминания, мы затрачиваем некоторое время на то, чтобы добраться до задействованных в этом убеждений, то есть выразить эмоции, воспоминания, и все связанные с этим подразумеваемые правила, команды, допущения и запреты в форме убеждения, высказанного в словах. Слова здесь важны, потому что идеи, сформулированные в словах, можно логически оспаривать. Таким образом можно видоизменять убеждения, сначала логикой, а затем переживаниями, которые становятся возможными благодаря способам поведения, основанным на новых, более рациональных убеждениях. "Действительно, некоторым людям нельзя доверять. Вместе с тем есть и такие люди, которым доверять можно". Если клиент принимает это, он готов к переживанию безопасности и комфорта, которого он не испытывал раньше. Поэтому мы сразу же стараемся обеспечить это новое переживание.

Возможно, я слишком сжато это описал. Я хочу прояснить, что если мы вызвали переживание, не раскрывающее сразу же глубинного убеждения, переживание, бессознательно организуемое убеждением, которое само не пришло в сознание, то нам нужно затратить некоторое время на то, чтобы с помощью эмоций, с помощью воспоминаний, отправиться на поиски и найти эту систему убеждений. Например, когда клиент говорит "страх", я могу сказать ему: "Что этот страх говорит вам о том, что вам нужно для того, чтобы чувствовать себя безопаснее?" Или: "О чем вспоминает этот страх?" Я не говорю эти вещи обычным голосом. Я использую тот же голос, что и для вызывания осознанности, - медленный, мягкий, поощряющий. Это часто приводит к нескольким мгновениям сосредоточения, а затем к озарению: "О! Я не могу позволить себе доверять вам". Убеждение наконец-то выражено в словах. Или: "Я не могу никому верить!" Это окажется именно тем глубинным убеждением, которое нам нужно видоизменить.

Или вы можете обнаружить убеждение типа: "Я не достоин любви", "Никто меня не полюбит". Подобные убеждения чересчур обобщены. (Мне хочется сказать клиентке: "На этой планете восемь миллиардов людей. Найдется какой-то чудак, который вас полюбит!") Я хочу, чтобы у клиента было реалистичное убеждение насчет того, что он достоин любви. Вас могут полюбить. Я хочу предоставить ему то переживание, которого он был лишен из-за этого убеждения. Возможно, вы не чувствовали любви к себе в детстве. Возможно, вы считали, что сами виноваты в этом. И возможно, эта ваша детская часть, чувствующая недостаток любви, нуждается в утешении и возможности начать жить заново. Поэтому я стараюсь предоставить новое убеждение, и отчасти то приносящее утешение и ясность переживание, которое испытываешь, когда тебя любят. Я думаю, что именно это изменит глубинное убеждение. Я хочу, чтобы вы чувствовали, что о вас заботятся. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя в безопасности. Я хочу, чтобы вы чувствовали, что вас любят.

Обычно я работаю с группами людей, от четырех до примерно тридцати пяти человек. Как правило, я прошу группу помочь мне предоставить недостающее переживание. Я внимательно наблюдаю за клиентом, чтобы отследить, принимает ли он ту эмоциональную поддержку, которую может обеспечить новое переживание. Нужно, чтобы клиент сам принял решение и добровольно допустил эмоциональную поддержку, испытав новое переживание. Тогда его возможности расширяются. Я считаю работу успешной, когда клиент говорит мне: "Я никогда раньше так себя не чувствовал. Это восхитительно!"

Пожалуй, сейчас я сделаю передышку.



[1]John Morgan Allman "Evolving Brains", Scientific American Library, 1999-2000, стр. 103.

[2] Среди наших близких родственников, обезьян, вершины иерархии достигают не самые крупные особи, самые уверенные и "уравновешенные".

[3] "Хорошим" служит такой показатель, который с большой вероятностью является результатом какого-то глубинного убеждения. Если показатель привычен, бессознателен, часто повторяется, происходит одновременно с проявлением эмоций и в чем-то необычен, то он скорее всего хороший. И поскольку всё на каком-то уровне связано с глубинным материалом, то какой бы показатель вы ни выбрали, он с некоторой вероятностью может оказаться полезным.

[4] Конечно, эти вещи были разработаны на основе Гештальта и других подходов, но здесь есть отличия, которые я объясню ниже.